Шаг, еще один
шаг, раздающиеся громким эхом шаги
заполняли гробовую тишину возникающую
между редкими лязгающими выстукиваниями
и скрежетом древних механизмов,
оставленных своими еще более древними
хозяевами без присмотра.
Высокие острые
башни сужались к верху как пики, почти
не оставляя просветов, создавая ощущение
которое могло бы испытывать крошечное
насекомое попавшее в арсенал великанов.
Смольно-черный цвет башен и стен
покрывался отблеском сырости оголяющим
изъеденный коррозией рельеф по мере
движения Альбрехта, единственным
источником света служило пасмурное
небо, и то, скупое на еле заметный дождь.
Воистину, этой мрачности не передать
словами.
Иногда
из глубин Дворца доносились тяжелые
клокочущие звуки, напоминающие биение
огромного сердца. Эхо
старательно разносило этот звук в каждый
закоулок Дворца, а потом
все затихало.
По
бугристой поверхности башен в даль
коридоров улиц скакали, почти незаметные
руны, больше похожие на беспорядочные
царапины, чем на письмена.
Не
могло быть и сомнения,
здешние властители давно покинули это
место. Или
может быть умело прятались? На
столько, что найти
рациональное доказательство их
присутствия было попросту
невозможно, но о какой рациональности
может быть речь? Полумрак темных
переходов, силуэты искареженных временем
статуй, даже воздух был какой-то
враждебный, запах плесени, гари и кто
знает чего еще. А
если действительно здесь кто-то еще
есть? Альбрехту
не раз доводилось
читать
доносы разведчиков и
отчеты экспедиций, несомненно
— Дворцы мертвы, но
спокойней от этого
не становилось. Бумага не могла передать
всех этих ощущений, того леденящего дух
ужаса, что охватывал человека, впервые
оказавшегося здесь.
Альбрехт с опаской оглядывался
- все чаще
по мере продвижения к
центру. Кто
знает, что таят эти
заброшенные стены?
Альбрехт
ни раз наблюдал из
телескопа, как
стаи ворон облетали стороной
роковые шпили Дворца, что
покоился близ Столицы.
«Отчего так?», думалось ему, но сегодня
все встало на свои места, ему довелось
лично убедиться в гостеприимстве
демонических башен. Теперь
он уверен, ни одно живое
существо по своей воле или
случайно не
забрело бы сюда.
Каждый
новый шаг давался труднее предыдущего,
в очередной раз обернувшись Альбрехт
сфокусировал свой взгляд на затерявшейся
вдалеке световой щели между приоткрытыми
створками ворот. В какой-то момент ему
даже показалось, что ворота закрыты.
Местами пот проступал сквозь одежду,
любое движение ощущалось легкой, но
неприятной прохладой. Температура
за воротами заметно контрастировала с
влажным холодом здешних стен.
Камни,
как тонкие чешуйки накладываясь друг
на друга устилали мостовую по которой
шагал герой. При ближайшем рассмотрении,
можно было сказать, что вся мостовая
это каменный монолит с чешуйчатым
узором, на столько органично она
смотрелась, ни единого зазора или
выпавшего фрагмента. То посередине, то
с краю эту чешуйчатую шкуру рассекали
глубокие царапины, оставленные чем-то
по-истине тяжелым.
За
одним из поворотов, в конце улицы,
бесшумно качался исполинских
размеров маятник, высотой и
немного формой напоминающий
до боли знакомую мельницу,
что была в имении дяди.
Альбрехту часто доводилось посещать
имение, служившее
перевалочным
пунктом
между Столицей и Академией. Далекий от
дворцового образа жизни, увлеченный
знаниями, он никогда не спешил возвращаться
домой, на что занятые родители закрывали
глаза, то ли из-за безразличия, то ли
скрытого чувства
вины по поводу упущенного
воспитания. В сравнении
со старшими братьями, служащими
короны, птицами высокого полета,
он был паршивой овцой.
Рано научился читать,
много времени проводил в семейной
библиотеке, прячась за
женскими романами и героическими
повестями, но об этом
позже.
Огромный
маятник неумолимо повторял
однообразные, завораживающие
взор движения не издавая
ни малейшего шума. Не большая амплитуда,
плавные движения, как вдруг эту гармонию
прервало чье-то шарканье.
Альбрехт обернулся. Ровно посередине
улицы, точно под одной из арок, которую
он недавно миновал по пути к маятнику,
накрытый тенью, стоял высокий
человеческий силуэт.
Сердце
застучало чаще, к горлу подступил ком,
Альбрехт уже стоял схватившись за меч,
но не стал доставать его из ножен, а
продолжал вглядываться в тень, слегка
ссутулившись для выпада.
Силуэт
сделал шаг и
свет обнажил
молодое мужское лицо в широкополой
шляпе: сверкающие глаза,
прикрытые тенью головного убора,
трехдневная щетина, квадратные скулы
и широкий оскал
верхнего ряда ровных зубов, поджатый
пухлой нижней губой. Это
был Стефан, безуспешно
пытавшийся сдерживать
улыбку.
— Ты
прошел буквально в метре от меня, —
улыбка расползлась по
его лицу еще шире, —
полагаю,
гаргулью бы тоже не
заметил.
Стефан
направился к Альбрехту и уже через пару
секунд двое парней, не старше двадцати
лет в тонких,
прошарпаных до дыр черных рясах стояли
около раскачивающегося маятника, человек
в широкополой шляпе взял своего друга
за плечо и вместе они развернулись к
механическому исполину.
— Интересно,
что это? —
Стефан дернул рукой в сторону маятника,
в руке его были зажаты небольшой
мешок и ножны с покоящимся
в них клинком, щегол, он
никогда не носил их на поясе.
Подчеркивая
направление вопроса поднятыми бровями,
он бросил мешок под ноги.
— Кроме
очевидного - не знаю, —
Альбрехт снял балахон и
провел рукой по взмокшей
короткостриженной голове, ощетинивая
светлые волосы, —
мы ведь даже не в
курсе камень это или
металл, — он
коснулся ладонью
основания
маятника, —
его не берут реактивы, а
огонь внутри Дворцов не горит, что
сводит на нет все планы подрывных работ
Мальстрома.
Но шестерни движутся,
маятники что-то отмеряют, профессор
говорил...
— Да,
я слышал его теорию, они «какбудто…
— Ждут
возвращения
своих хозяев»? Их столько
лет никто не видел. Вряд
ли когда-нибудь мы застанем
этот ужас, я
много читал о Святой
Войне, кровь
стынет в жилах, если бы ты не просыпал
занятия, —
Альбрехт на
секунду оторвал взгляд от маятника, что
бы ухватить недовольную мину, на лице
собеседника, но тот пристально смотрел
на покачивающийся механизм
— Впрочем
не важно.
С тех пор, когда
два века назад в одну ночь
погасли горнила Дворцов
о падших
никто ничего не слышал. Пара
бесов в лесах
вокруг Столицы
не в счет, а
ведьмы и колдуны, мало ли умалишенных
среди бедняков?
— А
мне кажется, они еще вернуться, —
Стефан трехнул Альбрехта за плечо, на
что тот недовольно прищурил глаз и
поджал уголок губ.
— Давай
сделаем то, зачем пришли и побыстрее
уберемся отсюда, мне здесь немного не
по себе и что-то подсказывает,
что тебе тоже.
Стефан
молча кивнул и
достал из мешка, лежащего
под ногами похожий
на широкий крюк
скребок.
— Не
понимаю
смысла этих вылазок, если за двести
лет никто не нашел ничего нового,
то что мы тут делаем?
— Согласен,
факты и теории
стары и непоколебимы,
как эти молчаливые
башни, а
полки
библиотек Академии ломятся от книг
написанных великими инквизиторами и
демоноборцами, что толку от наших
ковыряний в грязи?
Но ты не
задавался
вопросом что это за грязь?
Почему мы каждый раз
мотаемся за горизонт и
берем с
собой только пару маленьких
мешков песка?
Каждый месяц, из года в
год одно и то же. Но сколько
ни скреби, когда мы возвращаемся, будто
и не скребли вовсе.
Рытвины затягиваются, а
шрамы проступают вновь.
Альбрехт
присел рядом с орудующим скребком
Стефаном, засунул руку в мешок и достал
оттуда щепотку сырого
черного песка, которую
тут же растер в пальцах —
Сажа. Всё,
абсолютно всё вокруг
было покрыты сажей.
Стефан
не поднимаясь с колен надвинул шляпу
на затылок, пошарил рукой за поясом,
достал еще один мешок и
глядя из под лобья вручуил
его любящему поумничать
другу.
— Не
знаю при чем здесь сажа, но
ты прав, чем раньше начнем, тем раньше
свалим.
Ничего оригинального
Полупустой блог на тему "Отсутствие лейтмотива в череде беспорядочных постов".
вторник, 20 сентября 2016 г.
пятница, 26 августа 2016 г.
Дратути.
Уважаемый рандомный читатель, кем бы ты ни был, шлю тебе БОЛЬШОЙ ПРИВЕТ. Знай, твоя рандомность нисколько не нивелирует моей жажды поделиться с тобой кое-какими измышлениями. Этот альтруистично-эмпатийный порыв, делиться своим жизненным опытом с потенциальными единомышленниками наверное присущ каждому писаке, чьими литературными высерами загажен интернет, поэтому я априори не рассчитываю на оригинальность. Сразу хочу предупредить, что буду писать в присущей мне маниакально-депрессивной манере, от предложения к предложению, то подпрыгивая выше своей головы, то посыпая её (голову) плотным слоем пепла. У меня нет намеченного плана, поэтому, я, как и ты, не знаю что произойдет строчкой ниже, от чего и сам заинтригован результатом собственного творчества.
Мысль первая. По-моему мнению, вся сколько-нибудь оправдавшая себя научная литература должна быть изложена в форме, понятной для человека в науку не посвященного, разжевана на кучу "лишних" страниц, со сносками и словарем терминов. В этом плане, мне очень импонирует принцип, по которому построена Википедия (ну и вообще всё гипертекстовое пространство, иными словами - весь web), за одним исключением, сам процесс перехода по гиперссылкам я считаю крайне неудобным и в контексте популяризации научной литературы являющимся чуть ли не камнем преткновения. К слову о Википедии - грандиозный проект, нет, я совершенно серьезен, если бы не профанизм, с которым пишутся некоторые (большинство?) вики-статей, то одним сайтом можно бы было заменить целую систему образования, тем самым довольно существенно снизив градус насилия в получении знаний молодыми умами. Если бы все современные исследования и научные работы в обязательном порядке систематизировались в какой-то одной удобной и простой в освоении общемировой базе, то единственными препятствиями к качественному самообразованию было бы незнание языка и неумение читать. В противном случае - мы имеем армию диванных аналитиков, которую я в своем кратком послании к тебе, мой читатель имею честь представлять. Однако, не слишком ли это вычурно и утопично звучит, общемировая база? Вычурно? Определенно да! На столько круто и масштабно, что даже наивно и нелепо, наверное от того же и утопично. Я не претендую на звание эксперта в области человеческих отношений, но один бородатый, якобы, графоман национального масштаба, писал, что "сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения.", и честно говоря, сложно с этим поспорить. Суть не меняется даже, если немного абстрагироваться от темы письма, из которого мной невежественно выдрана эта цитата. Безусловно, под просвещением, имеется ввиду не процесс познания анатомических особенностей лягушек, а получение актуальных социокультурных знаний (философия, политология, психология...). Может быть никто специально и не пытается мочить образование в сортире, но так же, не особо старается способствовать народной грамотности.
Я не критикую чью-то конкретную управленческую деятельность, не указываю на конкретный изъян конкретной системы, а всего лишь рефлексирую на происходящее вокруг меня. У меня нет готового плана реформы образования, даже нет целостного представления об обществе в двух томах, второй из которых я бы сжег.
Я не критикую чью-то конкретную управленческую деятельность, не указываю на конкретный изъян конкретной системы, а всего лишь рефлексирую на происходящее вокруг меня. У меня нет готового плана реформы образования, даже нет целостного представления об обществе в двух томах, второй из которых я бы сжег.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)